**Без труда не вытащишь и рыбку из пруда**
«Ну как ты умудрилась вляпаться в такую историю, глупая девочка? Кто тебя теперь возьмёт с ребёнком под сердцем? И как ты его собираешься поднимать? На мою помощь не рассчитывай. Я тебя одну вырастила, а теперь ещё и твоего ребёнка? Не нужна ты мне здесь. Собирай вещи и уходи из моего дома!»
Анна молча слушала, опустив голову. Последняя надежда, что тётя Галя разрешит ей остаться хотя бы до устройства на работу, растворилась в воздухе.
«Если бы мама была жива»
Отца Анна не знала, а маму пятнадцать лет назад сбил пьяный водитель на пешеходном переходе. Соцслужбы уже собирались отправить девочку в детдом, когда неожиданно объявилась дальняя родственница, двоюродная сестра матери, и взяла её к себе. У тёти Гали была стабильная работа и свой дом, так что опекунство оформили без проблем.
Тётя Галя жила на окраине южного приграничного городка, где летом стояла жара, а зимой лили дожди. Анна всегда была накормлена, одета и приучена к работе. С домом, огородом и мелкой скотиной дел хватало. Может, ей и не хватало материнской ласки, но кому какое дело?
В школе Анна училась хорошо, а после поступила в педучилище. Беззаботные студенческие годы пролетели быстро, но теперь они закончились, экзамены сданы, и она вернулась в город, который стал ей родным. Вот только возвращение было нерадостным.
Выпустив пар, тётя Галя немного успокоилась.
«Ладно, хватит, проваливай. Видеть тебя не хочу».
«Тётя Галя, можно я хоть»
«Нет, всё сказала!»
Молча подхватив чемодан, Анна вышла на улицу. Разве она представляла, что вернётся вот так? Униженная, отвергнутая и беременная правда, срок ещё небольшой, но скрывать это Анна больше не могла и не хотела.
Нужно было найти хоть какое-то жильё. Она шла и шла, погружённая в свои мысли, не замечая ничего вокруг.
Стояла середина лета. В садах наливались яблоки и груши, абрикосы золотились на ветках. Виноград тяжёлыми гроздьями свисал с арок, а под тёмными листьями прятались спелые сливы. В воздухе витали запахи варенья, жареного мяса и свежего хлеба. Было душно, и Анне захотелось пить. Подойдя к калитке, она окликнула женщину, стоявшую у летней кухни.
«Тётя, можно попить?»
Полина, крепкая женщина лет пятидесяти, обернулась на голос. «Заходи, коль добром идёшь».
Зачерпнув кружку из ведра, она протянула её девушке. Та устало опустилась на лавку и жадно напилась.
«Можно посидеть немного? Жара»
«Конечно, родная. Ты откуда? Чемодан вижу».
«Я только учёбу закончила, хотела учителем устроиться. Но жить негде. Может, знаете, кто комнату сдаёт?»
Полина внимательно разглядела девушку опрятная, но вид уставший, будто с тяжёлыми думами.
«У меня можешь пожить. Веселее будет. Дёшево возьму, но плати исправно. Если согласна комнату покажу».
Перспектива жильца Полину обрадовала лишние деньги не помешают, тем более в таком городке, далёком от больших городов. Сын жил далеко, навещал редко, а зимними вечерами компания не помешает.
Анна, не веря своему счастью, поспешила за хозяйкой. Комната была маленькой, но уютной: окно в сад, стол, два стула, кровать и старый шкаф. В самый раз. Они быстро договорились о цене, и, переодевшись, Анна отправилась в отдел образования.
Так и побежали дни работа, дом, работа. Анна едва успевала отрывать листки календаря.
Она подружилась с Полиной, та оказалась доброй и заботливой, а Полине приглянулась скромная и простая девушка. Анна помогала по хозяйству, а по вечерам они часто пили чай в беседке на юге осень приходит не сразу.
Беременность протекала спокойно. Тошноты не было, лицо оставалось чистым, хотя живот уже округлялся. Анна рассказала Полине свою историю банальную, как мир.
На втором курсе она влюбилась в Женю, обаятельного сына обеспеченных родителей, преподавателей университета. Его будущее было предопределено: учёба, аспирантура, карьера рядом с родными. Красивый, воспитанный, душа компании многие девушки вздыхали по нему. Но он выбрал скромную Анну. Может, из-за её застенчивой улыбки, добрых карих глаз или хрупкой фигурки? А может, почувствовал в ней родственную душу или ту стойкость, что есть у тех, кто с детства знает невзгоды? Кто знает. Но оставшиеся учебные годы они провели неразлучно, и Анна представляла себе будущее с ним.
Тот день врезался в память. Утром она поняла не может есть, запахи раздражают, а тошнота мучает уже несколько дней. И главное задержка. Как она могла пропустить это? Купив тест, Анна вернулась в общагу, выпила воды и ждала. Две полоски. Она смотрела на них, не веря глазам. Скоро экзамены, а теперь это! Как отреагирует Женя? Дети пока не входили в их планы.
Но вдруг её охватила нежность к крошечной жизни внутри.
«Малыш», прошептала она, осторожно касаясь живота.
Узнав новость, Женя в тот же вечер решил познакомить Анну с родителями. Вспоминая тот разговор, она не могла сдержать слёз. Короче говоря, его родители предложили сделать аборт и после выпуска уехать подальше одной, потому что Жене надо думать о карьере, а она ему не пара.
Что он сказал сыну, Анна могла только догадываться. На следующий день Женя молча вошёл в её комнату, положил на стол конверт с деньгами и ушёл без слов.
Аборт Анна даже не рассматривала. Она уже полюбила маленькое существо внутри. Это был её ребёнок, только её. Впрочем, деньги она взяла они ей пригодятся.
Выслушав историю, Полина сочувственно вздохнула: «Бывает и не такое. Ты молодец, что не избавилась каждый ребёнок благодать. Может, ещё всё наладится».
Но Анна не могла думать о примирении с Женей. Её душила обида.
Шло время. Анна ушла с работы, ковыляя, как уточка, в ожидании родов. Ей не терпелось узнать, кто родится, но на УЗИ пол не сказали. Не важно, лишь бы здоровый.
В конце февраля, в субботу, начались схватки, и Полина отвезла её в больницу. Роды прошли легко, на свет появился крепкий мальчик.
«Ванюша», прошептала Анна, нежно касаясь его круглой щёчки.
В палате Анна подружилась с другими роженицами. Они рассказали, что два дня назад жена пограничника родила здесь девочку. Оказалось, они даже не расписаны, просто жили вместе.
«Представляешь, он ей цветов навез, шоколада и коньяку медсёстрам, каждый день на джипе приезжал. А между ними что-то не заладилось. Она твердила, что детей не хочет, а потом оставила записку и сбежала, сказала не готова».
«А ребёночек?»
«Кормят из бутылочки, но медсестра говорила, хорошо бы кто молоком поделился. Но у всех свои дети».
Когда принесли девочку на кормление, медсестра спросила:
«Может, кто покормит? Совсем слабенькая».
«Я», тихо сказала Анна, отложив спящего Ваню и взяв девочку на руки.
«Ах ты, крошечная, беленькая! Ну ладно, Машенька».
По сравнению с крепышом Ваней девочка казалась совсем хрупкой.
Анна дала грудь, и малышка жадно присосалась, но через пару минут уснула.
«Говорила же слабенькая», вздохнула медсестра.
Так Анна стала кормить обоих.
Через два дня медсестра сообщила, что приехал отец девочки и хочет поблагодарить женщину, которая кормит его дочь. Так Анна познакомилась с пограничником, капитаном Евгением Соколовым невысоким, с твёрдым взглядом голубых глаз.
Последующие события потом долго пересказывали в роддоме, а потом и во всём городке, потому что финал этой истории стоило запомнить.
В день выписки у входа собрались все врачи, медсёстры, санитарки. У крыльца стоял украшенный шарами джип. Молодой капитан помог Анне сесть в машину, где уже ждала Полина, передал ей синий конверт с Ваней, а следом розовый с Машей.
Джип дал прощальный гудок и скрылся за поворотом.
Вот так бывает никогда не знаешь, к чему приведут твои поступки. Анна смотрела в окно машины на бегущую навстречу дорогу и чувствовала, как сердце постепенно наполняется теплом. В салоне пахло кожей, младенческой присыпкой и надеждой. Полина держала на коленях спящую Машеньку, а Ваня рядом тихо посапывал. В зеркале заднего вида Анна увидела глаза Евгения спокойные, тёплые, благодарные. Он не сказал много слов, но в каждом взгляде, в каждом жесте читалась твёрдая решимость быть рядом. Домой они ехали не просто как чужие люди, случайно соединённые обстоятельствами, а как семья хрупкая, но уже настоящая. И где-то на задворках памяти Анна вспомнила слова тёти Гали, но теперь они не резали, а только напоминали без труда, правда, ничего не бывает. А счастье, оказывается, приходит туда, где его ждут не для себя одного.