В те давние времена, когда я вышла замуж за моего Ивана, его сыну Сереже было всего шесть лет. Его мать ушла, когда мальчику исполнилось четыре без звонков, без писем, просто исчезла холодной февральской ночью. Мой муж был разбит. Мы познакомились год спустя, оба пытались собрать осколки своих жизней. Когда мы поженились, это касалось не только нас двоих, но и Сережи.
Я не родила его, но с того дня, как переступила порог этого дома со скрипучими ступенями и футбольными постерами на стенах, он стал моим. Да, я была мачехой но также его будильником, тем, кто мазал хлеб вареньем, помогала с уроками и везла в больницу среди ночи, когда у него поднималась температура. Я сидела на каждом школьном спектакле и кричала громче всех на футбольных матчах. Проверяла его перед контрольными и держала за руку, когда его впервые бросила девушка.
Я никогда не пыталась заменить его мать. Но делала всё, чтобы он знал я всегда рядом.
Когда Иван внезапно умер от инсульта, Сереже не было и шестнадцати. Я потеряла мужа и лучшего друга. Но даже сквозь горе понимала одно я никуда не уйду.
С тех пор я растила его одна. Без кровных уз. Без наследства. Только любовь и верность.
Я видела, как он становится прекрасным человеком. Была рядом, когда он получил письмо о зачислении в университет вбежал на кухню, размахивая им, словно золотым билетом. Оплатила его документы, помогла собрать вещи и разревелась, провожая его в общежитие. Аплодировала, когда он окончил институт с отличием, и слезы гордости текли по моим щекам.
Поэтому, когда он сказал, что сделал предложение девушке по имени Анастасия, я была счастлива. Он выглядел таким радостным, будто сбросил груз с плеч.
«Мама» сказал он (да, он называл меня мамой) «Я хочу, чтобы ты участвовала во всем. В выборе платья, на пробном ужине, везде».
Я не ждала особого внимания. Мне было достаточно того, что меня пригласили.
В день свадьбы я пришла раньше. Не хотела мешать просто хотела поддержать моего мальчика. Надела голубое платье, цвет, который, как он говорил, напоминал ему дом. В сумочке лежала маленькая бархатная коробочка.
Внутри серебряные запонки с гравировкой: «Мальчик, которого я вырастила. Мужчина, которым я горжусь».
Они не стоили больших денег, но были частицей моего сердца.
Когда я вошла в зал, увидела цветы, музыкантов, настраивающих инструменты, и растерянную организаторшу, сверяющую список.
Тут ко мне подошла Анастасия.
Она была прекрасна. Идеальна. Ее платье сидело так, будто сшили его только для нее. Она улыбнулась, но улыбка не добралась до глаз.
«Здравствуйте» тихо сказала она. «Как я рада, что вы пришли».
Я улыбнулась в ответ: «Как я могла не прийти?»
Она замялась. Взгляд скользнул по моим рукам, потом вернулся к лицу. Затем добавила:
«Только маленькое уточнение первый ряд предназначен для настоящих мам. Надеюсь, вы понимаете».
Слова не сразу дошли до меня. Подумала, может, это семейная традиция или рассадка по протоколу. Но потом я увидела этот напряженный взгляд, холодную вежливость. Она говорила именно то, что думала.
Только настоящие мамы.
Почва ушла из-под ног.
Организаторша бросила на меня взгляд она слышала. Одна из подруг невесты заерзала. Но никто не сказал ни слова.
Я сглотнула. «Конечно» ответила я, заставляя себя улыбнуться. «Я понимаю».
Прошла в самый конец зала. Колени слегка дрожали. Села, сжимая в руках коробочку, будто она могла удержать меня от падения.
Зазвучала музыка. Гости обернулись. Свита двинулась вперед. Все выглядели так радостно.
И тут в проходе появился Сережа.
Он был так красив в темно-синем костюме, спокоен и собран. Но, идя к алтарю, он оглядывал ряды. Глаза бегали влево, вправо, пока не остановились на мне, в самом конце.
Он замер.
Выражение его лица сменилось сначала растерянностью. Потом пониманием. Он взглянул вперед, где мать Анастасии сидела с гордым видом.
А затем развернулся и пошел ко мне, взял мою руку, и его глаза сказали всё, что мне нужно было услышать.