Можешь вернуться в свою деревню, бросил муж, когда я осталась без работы.
Люба, ну что молчишь? Суп остывает, Виктор постучал ложкой по тарелке, раздражённо поглядывая на жену.
Любовь подняла глаза, отложила телефон. Весь день обзванивала знакомых, искала хоть какую-то подработку везде один ответ: «Мест нет, кризис».
Извини, задумалась, взяла ложку, попробовала щи. Варила их с утра, зная, как Витя любит с кислой капустой. А теперь казалось, что все эти хлопоты никому не нужны.
О чём задумалась? муж прихлёбывал горячее, мельком бросая на неё взгляды. Опять про работу?
А о чём ещё? Люба отодвинула тарелку. Таня говорит, у них в конторе сокращения. А Иринка из бухгалтерии уже полгода без дела сидит.
Да брось ты! Виктор махнул рукой. Охота тебе нервы трепать. Время есть, найдёшь что-нибудь.
Виктор, мне сорок пять. Кому я нужна? Везде молодежь берут, с компьютерами на «ты». А я что умею? Тридцать лет за прилавком вот и весь опыт.
Ну и что? Честная работа, он доел, потянулся за хлебом. Кстати, чёрствый. Когда покупала?
Люба промолчала. Хлеб брала позавчера экономила на всём с тех пор, как её сократили в гастрономе. Витина зарплата на стройке копейки, да и те задерживали.
Может, к сестре съездишь? неожиданно предложил муж. В Москву. Развеешься, а тут я сам управлюсь.
Сестра Наталья жила в столице, работала в какой-то фирме. Звонила редко, обычно под Новый год.
Зачем мне к ней? У неё своя жизнь. Да и билеты деньги.
Найдём. Слушай, а может, к матери? В деревню. Там хоть своё молоко, картошка. Не пропадёшь.
Люба замерла. Мать жила в селе Зорино, в ста километрах от города. Последний раз Люба была там пять лет назад, на похоронах дяди. Деревня вымирала одни старики да пустые дома.
Ты что, серьёзно? В деревню? недоверчиво посмотрела на мужа. А ты?
А я? Работать надо. Не могу же я бросить всё и махать за тобой. Один кормилец в семье.
Пока один, тихо поправила Люба.
Да что ты придираешься! Виктор резко обернулся. Я же не навсегда. Поживёшь месяц, отдохнёшь. А тут, может, работа подвернётся.
Отдохну? Люба встала, начала убирать со стола. А кто стирает? Кто в поликлинике за тебя очереди выстаивает?
Ну, это само собой, пожал плечами Виктор. Я не это имел в виду. Просто… почесал затылок. Можешь вернуться в свою деревню, если хочешь. Там спокойнее.
Слова резанули, как нож. «Вернуться в свою деревню». Будто двадцать лет в этом доме просто гости.
Моя деревня? медленно повторила она. А этот дом разве не мой? Я что, на постое тут жила?
Ты чего, Любка? Виктор нахмурился. Не так поняла.
Поняла прекрасно. Жена без работы обуза. Лучше сплавить подальше, чтоб не мозолила глаза.
Хватит глупости! он плюхнулся на диван, включил телевизор. Устал, а ты сцены закатываешь.
Люба молча вымыла посуду. В голове звенело: «Можешь вернуться в свою деревню». Равнодушным тоном, будто говорил о старой мебели.
Перед сном Виктор храпел перед телевизором, а Люба смотрела в потолок. Вспоминала, как познакомились. Ей двадцать пять, только переехала в город, работала в ларьке. Он грузчик, ухаживал полгода, дарил гвоздики, водил в парк. Потом свадьба, ипотека, дети. Она старший продавец, потом заведующая.
А теперь? «Можешь вернуться». Как ненужную вещь.
Мам, ты почему ночью звонишь? сонный голос дочери Кати раздался в трубке.
Просто соскучилась. Как Сашка?
Нормально. Мам, что-то случилось?
Катя жила в соседнем районе, работала в банке. Звонили редко раз в неделю, по делу.
Всё хорошо, дочка. Спи.
Может, приедешь в гости? Давно не виделись.
Посмотрим.
Утром Виктор был ласков. Принёс кофе в постель, поцеловал в лоб.
Прости, если вчера что-то не то ляпнул. Добра тебе хотел.
Знаю, Люба натянуто улыбнулась.
Кстати, поговорил с ребятами. У Славки жена в конторе бухгалтера ищут. Может, возьмут?
Я не бухгалтер.
Научишься. Курсы какие-нибудь.
Дорогие курсы.
Найдём, махнул рукой Виктор.
Но каждое утро, листая объявления, Люба чувствовала себя всё более чужой. «Требуется до 35 лет». «Опыт работы в 1С». «Возраст до 40».
Оль, привет, позвонила подруге. Как у вас?
Любка! обрадовалась та. У нас плохо. Ещё троих уволили. Говорят, магазин закроют.
Вечером Люба сказала Виктору:
Поеду к маме.
Надолго? он даже не поднял глаз от тарелки.
Не знаю.
Ладно. Отдохнёшь.
Собрала вещи быстро джинсы, кофты, тёплую куртку. Виктор проводил до автобуса.
Звони, сказал на прощание.
Автобус трясся три часа. Люба смотрела в окно. Поля, перелески, полузаброшенные деревни. Чем дальше от города, тем тише на душе.
Любушка! мать встретила на крыльце, обняла крепко. Что не предупредила? Я бы пирогов напекла!
Вдруг решилась, мам.
Мать Валентина Степановна всмотрелась в дочь.
А Витек где?
Работает. Потом приедет.
Дом был таким же, как в детстве: скрипучие половицы, печь, запах сушёных трав. Только всё казалось меньше.
Первые дни Люба отдыхала. Спала до полудня, помогала матери, ходила к соседям. Многих уже не было одни пустые избы.
Помнишь Верку Морозову? спросила мать за чаем. В город уехала к сыну. А тот её в дом престарелых сдал.
Почему?
«Неудобно», говорит.
Вечером Люба встретила Марфу Петровну, свою первую учительницу. Та жила одна, дети навещали раз в год.
Всю жизнь им отдавала, вздохнула старушка. А они забыли, что мать тоже человек.
На четвёртый день позвонил Виктор:
Когда вернёшься?
Не знаю.
Глупости! Дома дел полно!
Ты же говорил без меня справишься.
Пауза.
Ладно, поживи. Только не задерживайся. Скучаю.
Скучаешь, повторила Люба после разговора.
А ты? спросила мать.
Не знаю.
Тут ей было спокойно. Не надо слушать жалобы, угождать, оправдываться.
Через неделю приехал Виктор.
Пора домой, сказал у калитки.
Нет.
Что значит «нет»?
Значит, не поеду.
Я же извинился!
Да. Но я не готова.
Он уехал обиженный. Не понимал, что сломалось.
Дочка, сказала мать. Может, он и правда осознал?
Может. Но мне нужно время. Понять, кто я без него.
А работу здесь искать будешь?
В школе уборщицей. Летом огород.
Мать обняла её.
Решай сама.
Люба прижалась к её плечу. Впервые за годы чувствовала себя дома. По-настоящему.