Ревность меня сгубила: когда я увидел, как моя жена выходит из чужой машины, я потерял контроль и разрушил свою жизнь.
Я стоял у окна, сжав кулаки, а сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. В комнате было тихо, но в голове гремел один вопрос: «Почему она так долго?»
Часы на стене отсчитывали секунды с назойливым тик-таком.
Было поздно. Слишком поздно.
И тут я увидел свет фар, выхватывающий из темноты улицу.
Чёрный дорогой автомобиль остановился прямо у дома. Дыхание перехватило. За рулём сидел мужчина высокий, уверенный в себе. Кто-то, кого я никогда не видел.
Потом открылась дверь пассажира.
И вышла она.
Что-то во мне сломалось.
Она улыбалась. Так естественно, что у меня кровь застыла. Наклонилась к окну, что-то сказала водителю, и он рассмеялся. Рассмеялся!
Затем дверь захлопнулась, и она спокойно направилась к дому.
Всё моё тело напряглось.
Кто этот мужчина? Как давно это происходит? Как я мог быть таким слепым?
Дверь открылась, и она вошла, бросив сумку на стол с безразличием.
Кто это был? спросил я, с трудом сдерживая голос.
Она остановилась и нахмурилась. Кто «это»?
Мужчина в машине. Кто он?
Она вздохнула, будто устала от глупых вопросов.
Артём, ну хватит. Это Сергей, муж Ольги. Он просто подвёз меня, потому что уже поздно. Мы правда будем из-за этого ссориться?
Но я её уже не слушал.
В голове бушевал ураган. Кровь кипела.
И моя рука взметнулась вверх.
Звук пощёчины оглушил всю комнату.
Она отшатнулась, прижав ладонь к щеке. Из носа потекла тонкая струйка крови.
Последовала звенящая тишина.
И тогда я увидел это в её глазах.
Не злость. Не боль. А страх.
Я понял это конец.
Обратного пути нет.
Она не закричала. Не заплакала.
Просто взяла пальто и вышла.
На следующее утро к моей двери пришёл адвокат с бумагами о разводе.
Суд забрал у меня всё даже сына.
Я терпела твою ревность годами, сказала она потом, ледяным тоном. Но насилие никогда.
Я умолял о прощении. Клялся, что это ошибка, минутная слабость. Что больше такого не повторится.
Ей было всё равно.
А потом последовал последний удар в суде она заявила, что я агрессивен с нашим сыном.
Ложь.
Гнусная, продуманная ложь. Я никогда не поднимал на него руку. Никогда не кричал.
Но кто мне поверит? Мужчине, который ударил жену.
Судья не колебался ни секунды.
Она получила полную опеку. Я остался один в пустой квартире, где каждый угол напоминал о прошлом. Иногда мне кажется, что слышу смех сына за дверью, но это лишь ветер скрипит старые половицы. Теперь я сижу у окна, как тогда, и смотрю на улицу, ожидая чуда, которого уже не будет.