Два года молчания: она стерла меня из своей жизни, а мне уже почти 70
Прошло два года. За все это время моя дочь не написала ни слова. Она вычеркнула меня из своей жизни. А мне вот-вот стукнет семьдесят
Все в нашем дворе знают соседку Анну Семёнову. Ей 68, живет одна. Иногда я заглядываю к ней с чем-нибудь к чаю просто по-соседски. Она добрая, интеллигентная, всегда улыбается, любит вспоминать поездки с покойным мужем. Но о семье говорит редко. А перед Новым годом, когда я принес ей, как обычно, пирожки, она неожиданно открылась. Впервые я услышал историю, от которой до сих пор мороз по коже.
В тот вечер Анна была не в себе. Обычно живая, она сидела тихо, уставившись в пустоту. Я не стал лезть с расспросами просто заварил чай, положил печенье и молча сел рядом. Долгое время она молчала, будто боролась с собой. Потом тяжело вздохнула.
«Прошло два года Ни звонка, ни открытки, даже смс. Я звонила номер больше не существует. Даже адреса её теперь не знаю».
Она замолчала, взгляд ушел куда-то далеко. Потом, словно прорвало плотину, слова полились сами.
«Мы были счастливой семьей. С Сергеем поженились молодыми, но не спешили с детьми хотели пожить для себя. Его работа возила нас по всей стране. Мы много смеялись, обожали наш дом, обустраивали его вместе. Он строил наше гнездо своими руками просторную трёхкомнатную квартиру в центре Москвы. Его гордость».
Когда родилась дочь Катюша, Сергей светился от счастья. Носил её на руках, читал сказки, проводил с ней каждую свободную минуту. Глядя на них, я думала, что мне повезло больше всех. Но десять лет назад Сергея не стало. Долгая болезнь съела все наши сбережения, а потом тишина. Пустота, будто кусок сердца вырвали.
После смерти отца Катя отдалилась. Сняла квартиру, захотела самостоятельности. Я не спорила она же взрослая. Навещала, мы общались, всё было как обычно. А два года назад она пришла и заявила, что хочет взять ипотеку на свою квартиру.
Я вздохнула и сказала, что помочь не смогу. Те крохи, что остались, ушли на лечение Сергея. Моя пенсия едва покрывает коммуналку и лекарства. Тогда она предложила продать квартиру. «Тебе можно снять маленькую комнату на окраине, сказала она, а остальное пойдет на мой первый взнос».
Я не смогла. Дело было не в деньгах в воспоминаниях. Эти стены, каждый угол Сергей строил их. Вся моя жизнь здесь. Как я могу это отдать? Она кричала, что отец всё делал для *неё*, что квартира всё равно когда-нибудь достанется ей, что я эгоистка. Я пыталась объяснить, что просто хочу, чтобы она однажды вернулась и вспомнила нас Но она не слушала.
Хлопнула дверью в тот день. И ни слова с тех пор. Ни звонков, ни визитов, даже на Новый год. Позже общая знакомая сказала, что Катя взяла ипотеку, пашет на двух работах ни личной жизни, ни отдыха. Ни мужа, ни детей. Даже подруга её не видела месяцами.
А я? Я просто жду. Каждый день бросаю взгляд на телефон, надеясь, что он зазвонит. Но нет. Я даже не могу до неё дозвониться номер сменила, видимо. Она не хочет меня видеть. Не хочет слышать. Считает, что я её предала. Но мне скоро семьдесят. Не знаю, сколько вечеров ещё проведу у этого окна в ожидании. И в чём я так провинилась перед ней
*Запись в дневнике.* Сегодня снова думал об Анне Семёновой. Жизнь странная штука. Порой те, кто должен быть ближе всех, уходят без объяснений. И остается только одно: хранить в сердце то, что дорого, даже если никто больше этого не ценит.